ЗАБУГОРНЫЕ ЭСКУЛАПЫ ИЛИ ПОДГОТОВКА К ПОЛЕТУ

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

ЗАБУГОРНЫЕ ЭСКУЛАПЫ ИЛИ ПОДГОТОВКА К ПОЛЕТУ


     Кто-то когда-то сказал, что доктора это специалисты, которые выписывают лекарства, про которые мало что знают. От болезней, в которых они разбираются еще меньше. Для людей, которых не знают вообще… Ну, как-то так в общем. А еще, однажды, доктора вышли на демонстрацию с плакатами, но ни кто так и не разобрал, что на них написано и чего те доктора, в конце концов, хотят. И в затруднительных ситуациях они всегда кивают или на небо, или на землю, мол, все в руках божьих!.. И болтают, и болтают люди про тех докторов! А потом все же бегут, идут, ползут к ним. Оно ведь болит то тут, то там, и ни куда не денешься. Болит и в небе, и на море, и на суше.

 

     Тут, в своем рассказе, я хочу затронуть только море…

 

     Не раз приходилось нашему брату моряку по тем или иным причинам обращаться к “тамошним” докторам. То зуб, проклятущий, жизни не дает, то пальчик молоточком ухнул и в сливу превратил. А сколь мусора в глаза залетало, да застревало там, что не сморгнуть!..  Много чего случается в рейсе. А пока до того берега догребешь, еще и перетерпеть те муки физические надо. По всему миру наш моряк в разных больницах отметился. Случалось и мне не раз наведываться к тамошним эскулапам.

 

     Однажды стояли мы на реке Миссиссиппи, в районе славного града Новый Орлеан. Старая травма локтя дала о себе знать, и пришлось записаться на прием к врачу. Поехали. Сначала катером минут сорок вверх по реке, потом еще агент машиной вез столько же до госпиталя. “Форд”, на котором мы гремели по дорогам, улицам и переулкам, был, наверное, взят водителем на прокат в местном археологическом музее. Но кое-как добрались-таки до места, которое оказалось окраиной города, окруженное свалками и заброшенными стройками. Сама больница, выделяясь из окружающего пейзажа ярко окрашенными стенами и огороженная сетчатым забором, занимала примерно пол гектара местности, твердо напоминая о контрастах капиталистического общества. И я как-то обрадовался, что меня именно в это строение привезли, а не в смотрящий мертвыми глазницами окон рядом стоящий, сгоревший черно-серый дом…

 

     Внутри здания было еще веселей. Полуторацентнерная негритянка, базировавшаяся за всей стойкой регистратуры, расплылась в полуметровой улыбке, показав мне свои, рассредоточенные в шахматном порядке зубы. Я подумал, что в детстве родители пугали ее не бабой Ягой, а зубными врачами. Записав все мои данные, вплоть до номера квартиры в Одессе, она предложила мне подождать в фойе, а водителя куда-то отправила, сказав, что вызовет его по телефону, когда со мной будет покончено. Осмотревшись по сторонам, я понял, что на данный момент являюсь единственным посетителем сего богоугодного заведения. Где-то внутри неприятно заныло, и я икнул…

 

     Интерьер холла больницы перемешал мои мысли, и я ни как не мог определить, чем тут вообще занимаются и кого, хоть примерно, лечат. При большом количестве нарисованных на стенах разных животных, я подумал сначала, что это ветеринарная клиника. Но расставленные в хаотичном порядке на огромном пушистом ковре детские качалки-конячки, трехколесные велосипеды, кубики, машинки, куча мягких игрушек и огромный разноцветный деревянный паровоз, заставили подумать, что я попал в детский сад. Но тут взгляд мой упал на ряд стульев, по всей вероятности стибренных из кинотеатра, у противоположной стены, рядом с которыми в углу были аккуратно расставлены по ранжиру всевозможные костыли и две инвалидные коляски. Напротив стульев – стол с журналами и рекламными медицинскими писульками. На стене висел огромный рекламный плакат, кричащий о том, что все свои деньги нужно непременно и как можно скорее нести в банк оф Нью-Йорк, иначе – труба! В углу, ну прямо как у нас, здоровенная кадка с огромным экзотическим растением. Я понял, что это красный уголок стариков и инвалидов. Наконец, после получасового ожидания, из коридора появились две довольно симпатичные, далеко не по-докторски одетые молодые особы. Пригласив меня в кабинет, они, перебивая друг друга, начали с пристрастием расспрашивать меня о причинах, приведших меня в их прекрасное заведение. Я в двух словах объяснил эту причину. Тут же они осмотрели мою припухшую в локте руку, поцокали языками и начали осыпать друг друга медицинскими терминами на английском. Я-то и по-русски в этой галиматье ни бум-бум, но тут мне пришлось подыгрывать. Диагноз, по всей вероятности, был поставлен, варианты лечения оговорены и меня под четыре белы рученьки уволокли в лабиринты полутемных коридоров.

 

     Первое (всегдашнее и вездешнее) – снятие всех замеров. Давление, температура, пульс, прослушка стетоскопом, удары молоточком по колену, раздирание век и проникающий обзор ушей, носа и горла. После этого я был определен в свинцовый бокс с малюсеньким окошком, где мне по команде извне предстояло громко и четко начать вести отсчет от нуля до ста и обратно. Все это происходило под аккомпанемент какого-то ультразвука, который я потом слышал в своей голове еще на протяжении недели. Следующая экзекуция проходила в другом кабинете и заключалась в измазывании меня чем-то холодным и скользким, после чего я был  облеплен какими-то огромными резиновыми присосками с тонкими проводами. Потом, став уже окончательно похожим на гигантского бородавочника, я должен был резко напрягать по очереди (и по команде) различные мышцы верхней части тела. На присосках были лампочки и некоторые из них загорались. Показатели скрупулёзно записывались одной из молодых особ. Вторая тыкала пальцем в те места, которые я должен был напрягать. Но глядя на их экзотические одеяния, у меня напрягалось совсем другое… Но и с этой процедурой было покончено и все пол сотни присосок с громким чпоканьем по очереди от меня оторвали. Следующим по списку были приседания, прыжки, наклоны и бег на месте. Мне дали немного вспотеть, и уже через пару минут уложили в одной из комнат на какое-то хитрое кресло, что-то типа гинекологического, но без подлокотников. Кресло привели в почти горизонтальное положение, прихватили мои руки и ноги ремнями. На потолке, напротив моих глаз, оказался черный длинный экран. Перед началом сеанса мне объяснили, что я должен буду рыскать взглядом за появляющимися в разных местах на экране яркими красными точками. Одна из особ несколько раз громко крикнула что-то непонятное в коридор, и через несколько секунд (о, боги!) моему взору предстало ностальгическое зрелище: в проеме двери образовалась холодильникообразная фигура женщины неопределенных лет, в грязно-голубом халате, с платком на голове, со шваброй в одной руке и оцинкованным ведром в другой. На ведре, кто-то когда-то, макая палец в красную краску, вывел кривыми буквами слово “HALL”… Если бы не смуглый цвет лица мулатки, то я подумал бы, что это баба Клава, уборщица из пивного бара на улице Деда Трофима. Она с грохотом поставила ведро на пол, подтолкнула его ногой поближе ко мне, и что-то бурча себе под нос, шаркая кроссовками удалилась. Мне объяснили, что это на тот случай, ежели у меня голова закружится и вдруг стошнит… Свет притушили, и я стал считать красные звездочки. Длилось это, как оказалось, минут пять. Но для меня – целую вечность. Свет зажгли, ремни отстегнули. Кресло вернули в исходное положение и я, показав руками всем разойтись, с утробным ревом наполнил ведро на четверть. Появившаяся из ниоткуда баба Клава (видать это я ее вызвал) тут же его подхватила и исчезла, а мне всучили белое вафельное полотенце и как избитого на допросе врага народа, уволокли к умывальнику.

 

     После всего со мной произошедшего, я твердо определился в мысли, что меня специально выбрали каким-то тайным масонским голосованием для подготовки к полету на Марс и прямо сейчас повезут отсюда давешним “Фордом” на мыс Канаверал. За свой локоть я уже и забыл, не до него было. Но две девицы, распечатав целую простыню результатов моего обследования, где не было ни слова о моей травме, в конце концов, как будто вдруг вспомнили и на словах сообщили, что я хороший моряк, а локоть нужно просто разрабатывать, для чего чаще (как будто я когда-то вообще этим занимался!) играть в теннис и, поскрипев молодыми своими мозгами, выписали мне непонятную мазь, которую, как оказалось после прочтения мной аннотации к ней, можно было применять как от геморроя, так равно и от насморка.

 

     Прощаться со мной вышел весь персонал больницы, то есть все четверо, включая бабу Клаву. Водитель, вызванный для моей экстрадиции, ждал за забором. Помахав всем рукой, я, сине-зеленый, испытывающий желание еще разок на прощание пополнить заветное ведро, нетвердым шагом направился к машине.

 

     Прибыв на судно, я отдал капитану все медицинские заключения, в которых, кроме всего прочего, было указано, что компания должна перевести на счет больницы семьсот пятьдесят долларов. Глядя на его выражение лица, я понял, что у него возникло острое желание меня застрелить, а ту больницу поджечь вместе с врачами к чертовой матери. Но все обошлось. Локоть иногда побаливает до сих пор. Зато я знаю, что даже за океаном меня считали хорошим моряком.

     Но все они там даже не догадывались, каким бы я мог стать астронавтом!

Игорь Малушко

 

© 2017 Whitefred-МОРСКИЕ РАССКАЗЫ И ФОТОГРАФИИ СУДОВ.. Все права защищены.
Пригласительные на свадьбу