AFRICAN RUM

Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 

AFRICAN RUM

(Part one)

     Все взаимоотношения между людьми в социалистическом обществе всегда строились на присутствии или же отсутствии чего либо. А проще говоря – на дефиците. О дефиците мыслей (и мозгов вообще) мы пока не говорим. Это потом. Скажем так: есть у Васи вельветовые штаны – корефан! А вот я себе достал (волшебное и таинственное слово – “достать”!) велюровый костюм –  и Вася со своими штанами уже ко мне в кореша набивается!... 

     Но есть и дефицит другого рода. Когда просто чего-то действительно не хватает  в определённом месте и в определённой обстановке. И “достать”, купить, взять или просто одолжить - совершенно невозможно! Спорить не надо. Надо просто ответить на вопрос: где взять водку на борту судна на десятый день трёхнедельного перехода через океан, когда уже на третий день этого самого перехода абсолютно все заначки уже опустошены?

     Вот то-то же! Это и есть самый обыкновенный дефицит!... Хотя и на этот вопрос у моряков есть ответ и даже положительное решение сией проблемы. Но об этом позже. А пока что остаётся ждать прихода в порт…

     

     - Петрович, завтра после обеда приходим. Ты что-то себе думаешь?...

 

…Пётр Петрович Ворохов. Старый моряк, повар универсал. Ко всему прочему ещё и выпить не дурак. Должен отметить – редкий гурман в этом деле, потребляет только три вида спиртного: любое, всякое и разное. С возрастом его количественные возможности значительно уменьшились, зато умножилось желание потреблять. Это нормально.

     - Ну, так уже надумал! Разведку боем надо провести. Как там Олежка? Молодой же, пусть рванёт в город. Финансами обеспечим!

     - Тут надо группу забрасывать. Стрёмно тут в Абиджане одному вечером в городе.

     - Ну, да… Я бы сам тоже не пошёл. Ладно, по приходу что-то придумаем. Но водку надо брать железно, тут вариантов нет!...

          Но с приходом в порт вариант появился. И даже в город бежать не пришлось.

     - Петрович! Петрович!...

     - Та шо ты орёшь! Щас из артелки поднимусь…

     - Та бросай ты те макароны, мать их! Слышь, там негр газ приволок, самогон местный, мы уже опробовали!

     - А не стрёмно? 

     - Та вроде нормалёк, градусов под пятьдесят, чуток с запашком, но это сразу только. Ещё этот штрудель говорит, чтобы ананасом не закусывать – обосраться можно. А у нас их и нету, тех ананасов!

     - С ананасами не проблема. Он же завтра их сам и принесёт, сучий сын!... Так, а шо он за бутылку просит?

     - Та не бутылка там, он несколько галлонов приволок. Пять долларов за галлон просит.

     - Кхым!... М-м-да. Надо брать. И так, считай, на шару: галлон - пятёрик! Завтра будет дороже. Иду. Иванычу скажи, он вроде тоже спрашивал…

 

     …Иван Волков, или просто Вайн,  давным-давно, ещё в начале контракта, официально всем заявил, что не пьёт. Ну и не пил. До первой пьянки. И запои у него были, не смотря на его шестьдесят один год, самые долгие. Примерно раз в полтора-два месяца Иван входил в пике на две недели. Потом столько же оттуда выползал. Старый был коммунист.

     - Иваныч! Ты где?

     - В туалете. Ща выйду. – Звук сливаемой воды подтвердил обещания. – Шо такое?

     - Иваныч, там маклак самогон приволок, хочет за галлон пять долларов. Берёшь?

     Вайн не думал:

     - Два!

     … Ну, вот и всё! Патроны доставлены. Африкан ром, как мы позже окрестили этот волшебный нектар, действовал на организм как разбавленный спирт и был почти совершенно безвреден, если не считать сбивание с ног, полное отшибание памяти и на утро дефицит мозгов в опухшей голове…

 

 

 

 

 

 

AFRICAN RUM

(Part two)

     Развод на работы по утрам – дело серьёзное. В коридоре надстройки на главной палубе, напротив каюты Вайна и недалеко от входа в машинное отделение, старший механик Валера Алимов раздаёт каждому члену машинного департамента задание на текущий рабочий день. Или же всем - одно. Зависит это от того, сможет ли он безошибочно узнать в лицо каждого из своих подопечных после их ночных возлияний. Иной раз казалось, что за ночь, волшебным образом основная масса народа вдруг превращалась в китайцев: жёлтые круглые лица с узкими щёлочками глаз и непонятная речь. Когда к назначенному времени все уже сидели по лавкам и стульчикам в ожидании начала развода, сам Валера, чуток прихрамывая на левую ногу, бодро появлялся из-за угла коридора и, чиркнув зорким взглядом по физиономиям сидящих, мог уже решить как ему планировать сегодняшний рабочий день. Ну, или стоит планировать что-либо вообще…

     Тут я должен сделать маленькое отступление и объяснить читателю, что о работе моряка не нужно судить по одним только вышеизложенным и излагаемым мной ниже рассказам. В действительности это тяжёлый труд с ненормированными рабочими днями (и ночами!), без выходных, зачастую в плохих погодных условиях, в жарком или холодном климате, часто при недостаточном или просто плохом питании. Ну и много других составляющих этой самой морской жизни, о которых можно долго и нудно писать, а вам неинтересно сейчас будет здесь читать. Я просто выделил некоторые эпизоды этой жизни.

     Так вот, продолжим.

   Постоянно совершенствуя свой английский, Валера часто применял его, заменяя русские слова на иностранные, порой для связки врезая туда идиоматические или просто матерные завороты. Ну, скорее по привычке.

 

     - Морнинг, бля! Ну шо тут у вас? Сегодня насос дёргаем, балластный, вчера заклинил подшипник… Да, а где Иваныч?

     Отсутствие Вайна как-то никто и не заметил.

     - Да одевается ещё, проспал наверно маленько…

   - Шо вы мне трёте? Конечно, проспал! Видел я вчера его с боцманом на пару!

     - Та не! нормально всё!

     - Ага! А щас похмелится и будет ещё нормальнее. А ну, будите его!...

 

     Но будить Ивана не пришлось. Несколько раз щёлкнувшая ручка на дверях его каюты возвестила о том, что хозяин оной жив и хотя явно не здоров, но неистово рвётся своим трудом обозначить рабочий день. В конце концов дверь всё-таки открылась и взору сидящих в коридоре, во главе со стармехом, предстало удивительное зрелище. В проёме двери каюты стоял Иван с красным лицом, в одном ботинке, пытаясь отцепить рукав комбинезона от ручки двери. Сам комбинезон был одет на Ивана задом-на-перёд…

     - Та шо такое! Ёлки-палки!... Доброе утро!... Ну помогите же, я застрял!

     - Да распутайте же его!

    Вайна распутали и кое-как переодели. Дед (старший механик) сказал чтобы старого из каюты не выпускали.

     - Узнаю, кто Ивану наливает – вырву ключицу! А ну, быстро в машину!

     Но удержать Вайна в каюте, когда рабочая масса ударным трудом куёт себе зарплату, было делом безнадёжным и уже через пол часа, в ореоле перегарного духа, Иван сверзился в машинное отделение и оглашая пространство какой-то военной песней, стал пробивать себе место под насосом…

     - Так-так – говорил пулемётчик! Так-так-так – говорил пулемё-от!

     - Иван, иди спать, без тебя тут разберёмся! И вообще, дед сказал, что если найдёт у тебя спиртное в каюте – поедешь домой! Ты бы уже завязывал, а?

    Напугать старого надо было, да и часто это действовало. Старый коммунист дорожил своим местом под солнцем. Это успокаивало и обнадёживало.

     - Ладно, я в каюту… Есть у меня-а-а в запа-а-се гильза от снаряда-а-а!...

 

  В десять часов – профсоюзный перекур. Минут пятнадцать можно расслабиться, выпить кофе или чаю и покурить. Можно и похмелиться.

 

     - Давай к Вайну зайдём. Трудно ему. Нальём старому пятьдесят граммов, да и самим надо поправиться. Только так, лечебная пайка, не больше!

 

     В каюте у старого Ивана, наверное, был обыск. Или кто-то гранату кинул. Сам обитатель каюты стоял в трусах у открытого иллюминатора и потирал ладони рук.

 

     - Иваныч, давай мы тебя маленько полечим. Доставай галлон.

     - А нету. Выкинул я всё что было в иллюминатор…

     - Ты шо, сдурел?

     - Вы же сказали, шо стармех придёт каюту проверять.

     - Да мы же так, чтоб тебя припугнуть! Так-таки всё выкинул?

     - Суки вы! Я пять кило самогона изничтожил зазря! Пошутили они!

 

 

     Три дня Иван ни с кем из нас не разговаривал, постепенно приходя в себя после пьянки. Обиделся он, конечно, круто – это ж надо – столько газа вылить за борт из-за шутников! У-у-у, гады!

 

 

 

 

 

 

 

AFRICAN RUM (Part three)

     Как известно, войны, катаклизмы и тому подобные социальные и природные явления ускоряют прогресс. Мысль работает быстро, чувство локтя, плеча и остальных частей тела ощущаются острее. Страх растворяется в сиреневом тумане, появляется чувство долга и ответственность за ближнего… Но это я что-то высоковато взял, прямо как на лекции по экономике и социальному развитию. Опустимся на землю нашу грешную, а точнее сказать – на воду…

 

…или

BEST SOLUTION

 

     И так, пришло время решить проблему дефицита, вернее сказать – полного отсутствия. Судно – это маленький завод или хорошая ремонтная мастерская – как будет угодно. Нагреть чего-нибудь, отрезать, припаять, приварить газом или электросваркой – всё оборудование на борту. И сварщик есть! Выточить какую ни будь деталь – станок токарный в наличии имеется и токарь к нему прилагается. Так вот, в тяжёлых погодных условиях, при соблюдении строжайшей конспирации и в глубоком подполье, за несколько дней был изготовлен самогонный аппарат…

     Не буду вдаваться в процессы брожения и последующего выпаривания, скажу только что в тот период судно перевозило зерно из Штатов на Алжир.

Уже через неделю, после первого перегона, продукт был опробован, доведён до нужного градусного содержания, подкрашен пищевыми добавками и разлит по бутылкам из под болгарского коньяка, который был оприходован ещё месяц тому назад. Кстати сказать, пара-тройка оригинала ещё оставалась у старшего механика как бонус машинной команде. После моточистки  главного двигателя или какой-то серьёзной работы, где бывали задействованы все, как говорится, от мала до велика, Валера выставлял пузырь народу, дабы отремонтированный механизм далее бесперебойно работал. Для этих целей он и приберегал по случаю приобретённый по дешёвке в стране бывшего соцлагеря, куда мы однажды заходили, коньяк. 

 

     - Иваныч, ты как, сто грамм хлопнешь с народом?

     - Не, я в завязке! Вы шо, я же сдурею! Не, ну вы оставьте маленько мне на потом, я через недельку попробую…  

 

     …Тут надо сказать, что Вайн несколько дней назад вышел из пике. Выход был тяжёлым и болезненным. Захожу  как-то в столовую команды и наблюдаю такую картину: за столом, в гнетущем одиночестве сидит Иван и пытается налить себе компот из графина в стакан. Трясущиеся руки, перезвон стекла и никакого эффекта. Жидкость разливается вокруг Ивана в радиусе полуметра и в стакан не попадает. По количеству компота в графине и на столе я понял, что это уже не первая попытка. Я аккуратно кашлянул для обозначения своего присутствия…

     - О-о-о! Игорёк, налей мне попить!...

Голос Ивана в этой короткой просьбе два раза срывался с хрипящего баса на фальцет и закончился шёпотом на последнем слове. Я налил старому живительной влаги. Две руки вцепились в стекло стакана и со страшной вибрацией начали направлять его в сторону открытого уже рта. По дороге процентов восемьдесят было разбрызгано по самому Иванычу, но кое-что все-таки попало по назначению…

     - А-а-а-а! Хорошо-о-о-о!

В этой фразе у Вайна отчётливо получилась только буква А.

 

     В очередной раз подошёл срок дёргать поршень на главном двигателе. Работа тяжелая, кропотливая и ответственная. И долгая. Разобрать, почистить, отремонтировать или заменить детали цилиндра, всё собрать, запустить и проверить двигатель в работе – дело не пятиминутное. Бывало, что и на сутки работа затягивалась. А если ещё и время поджимало, ведь сделать надо до выхода в море!... Все пашут как папа Карло. В общем, запланированная работа выполнена была в срок, двигатель собран и Валера прибежал в машину с бутылкой “Солнечного берега”, взобрался повыше, набрал в рот святого зелья и распылил на двигатель. Перекрестил его для порядка.

     - Работай браток!... Мужики, сейчас прокрутим главный и можно собирать инструменты и приспособы. Потом помыться и все ко мне в каюту!... 

     В каюте у деда всё было на мази. Нарезанная колбаска, сыр, овощи и тому подобные ингредиенты сопутствия застолью. Бутылка ещё подмерзала в холодильнике.

     - Дед (так издавна на флоте называли старшего механика), наверное, надо бы Иваныча позвать.

     - Я уже сказал ему, сейчас придет. Только пить он не будет – я сказал!

     - Да нет, ну хоть поприсутствует…

     - Ну да, без Ивана нельзя… а вот и он! Старый, заходи.

     Постучавшись, в каюту зашёл угрюмый Вайн.

     - Дедушка, можно зайти?...

     - Уже зашёл. Садись. Я тебе кока-колу налью.

     - Да знаю я. Сам не хочу водку.

     - А у меня и нету водки!

     - А что есть?

     - Коньяк болгарский…

     - А-а-а, так это можно…

     - Нельзя! - категорический тон деда заставил Ивана ещё больше потускнеть – Ты только недавно из полёта вернулся! Хватит. Так, достаю пузырь!...

     …Второй, он же и последний, был высушен уже через час. Да и чего там – две поллитровки на шестерых – пшик! 

     - Всё, больше нету.

     - Ну, это у вас, незапасливых!

     - Не понял! – Брови деда подскочили на лоб – У меня нет, у капитана только представительские остались, а у токаря и вдруг ЕСТЬ! Запасливый ты наш, как это у тебя ещё осталось? Ты же все запасы сразу в пузо переливаешь!...

     Дед ни сном, ни духом не знал про самогонный аппарат и потому искренне удивился такому заявлению. Я направился к двери каюты. 

     - Сейчас принесу…

     Подкрашенный самогон в бутылках из под Солнечного Берега ничем не отличался от оригинального продукта. А если шёл прицепом к чему-то уже выпитому, то и по вкусу тоже. Празднование продолжилось с повышенным энтузиазмом. Бурмейстер, хотя и не пил вообще, все рвался поиграть всем на баяне, которого к его великому сожалению на пароходе не было. Вайн скрепя сердце, махнув на всё рукой и отдавшись на волю судьбы, не закусывая пил кока-колу и давился бульбочками. Кто-то втихаря подлил ему в банку с колой грамм пятьдесят более крепкого продукта. Иван, удивившись новому вкусу, заметно повеселел.

     - Дедушка, а кока-кола ещё есть?

     - Шо, понравилась? А в кровать ночью не нальёшь?

     - А я в туалете спать буду!...

 

 

     …Ивана нашли утром, храпящим как Иерихонова труба в каюте у Петровича. Сам повар спал в салоне комсостава на полке, за стойкой бара, крепко зажав в руке невесть откуда взявшийся красный детский пистолетик. Но разбудили его раньше, потому как надо таки готовить жрачку на экипаж. Дед на развод не вышел, но через посыльного сообщил, что у всех выходной.

 

 

 

© 2017 Whitefred-МОРСКИЕ РАССКАЗЫ И ФОТОГРАФИИ СУДОВ.. Все права защищены.
Пригласительные на свадьбу