ЦВЕТЫ, ВЕСНА, ГАРМОШКА (или НАШИ В ГОРОДЕ)

Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 

 

ЦВЕТЫ, ВЕСНА, ГАРМОШКА (или НАШИ В ГОРОДЕ)

 

     Весна, как уже оказалось, не спешила браться за дело. Начало марта все еще перемежалось несмелым солнцем с еще холодными дождями и густыми туманами. В заливе ветер рвал волну и орошал солеными брызгами бетонные плиты причалов. Но все, и особенно прекрасная половина населения приморского города, знали, что так долго продолжаться не будет и, уверенные в скорых переменах к лучшему, уже жадно вдыхали пока еще еле уловимый, тонкий запах просыпающейся земли и первых весенних цветов. Был канун восьмого марта…

     В переходе под Пересыпьским мостом звучала музыка. Ошметки ее, выносимые сквозняком, беспощадно цеплялись за уши прохожих. И голос. Порой он перекрывал звуки баяна, порой тонул в его аккордах. Издалека было еще непонятно, что вообще собой представляет предлагаемая прохожим композиция, но, уже зайдя в переход, можно было с большой долей уверенности утверждать, что это истязание какой-то из песен Пугачевой. Что-то про лето. Насиловали песню двое. Дама неопределенных лет, одетая по погоде очень оригинально, но далеко не солидно, сидела на ящике и, притопывая в такт музыке коричневым, видавшим виды сапожком, давила на кнопки регистра руками, облаченными в дерматиновые перчатки. Грубой вязки платок на голове, попутно закрывавший нижнюю половину лица, был выцветшего сиреневого цвета. Завершала этот натюрморт черная шуба с искусственным мехом, без рукавов. Дама старательно жарила на баяне, то и дело, спотыкаясь пальцами о клавиши, при этом выискивая взглядом нужную для нажатия кнопку. Но ритм держала жестко. Стоящий рядом солист рьяно врезался в музыкальное сопровождение достаточно крепким и высоким, хотя и нуждающимся в критике, голосом. Одетый в старенькое, но хорошего качества пальто, он, то и дело приподнимался на мысках ботинок, поводя при этом рукой из стороны в сторону, ладонью вверх. Во второй был зажат большой пластиковый стакан. Пустой. На вид человеку было лет сорок пять – пятьдесят. На голове его была надета старая каракулевая кепка с оттяжкой назад “Аля-Ленин”.

      - …будь со мно-о-ой!

Окончание песни было утверждено ударом обеих рук аккомпаниатора о регистры баяна и резким сжатием мехов. “Кода”. Что-то свистнуло, а затем лопнуло внутри инструмента. Он всхрапнул. За поворотом гнусно залаяла собака, и испуганный ею прохожий поскользнулся на растоптанном апельсине.

     - Колян, ты молодец! – Баянистка потрясла кистями рук, как будто вытащила их из корыта со стиркой  – Тебе надо в оперном петь.

     - Ну да, а тебе играть… Да ладно, Наташа, все равно ни кто не оценил высокое искусство. Стаканчик наш так и остался пустой.

     - Дело не в деньгах, а в музыке! – Наташа, так звали баянистку, утвердила свои слова мощным хлопком руки по инструменту. Тот квакнул. – Ладно, пошли, у меня еще дома дел полно. И реквизит вернуть надо. А то разыгрались тут. Эксперимент, считай, не удался.

     В этот момент к ним подошел стоявший некоторое время поодаль человек.

     - Коля, ты? – человек пристально всматривался в глаза солиста. – Чириков, Коля - ты?

     Николай, в свою очередь, рассматривал незнакомца, и было видно, что оба начинают друг друга узнавать.

     - Серега!... – Что-то вокруг резко изменилось и двое мужчин крепко обнялись. Незнакомец по имени Сергей был по сезону и хорошо одет, и резко контрастировал с Николаем. Но границы растворились, и все остальное было более уже не важно, кроме двух встретившихся старых друзей. Наташа тоже что-то почувствовала, встала с импровизированного кресла и, отложив вздохнувший мехами инструмент, подошла поближе.

     - Ну, и кто это у нас тут? – Резко изменившаяся во всем женщина, чуть склонив на бок голову и скинув на затылок платок, с прищуром смотрела яркими, красивыми глазами на Сергея. Теперь это была не бомжеватая баба, а определенно симпатичная женщина, не по годам стройная. – Пеньков, что-ли? Сергей, ты?

     - Наташка! - Сергей оторвался от Николая и, обняв женщину, поцеловал ее, толи в губы, толи в щеку – сам не понял, потому как очень спешил это сделать. – Наташа, радость наша!... Да откуда вы тут? Еще и вдвоем на пару!

     - Потом, потом, Сережа! Пошли где ни будь присядем, поговорим!

     - Ой! – Сергей вдруг замельтешил и вручил Наталье маленький букетик цветов.

   - С праздником! Завтра же Восьмое Марта! Держи, Наташка! Счастья тебе… - И как-то замялся – Ну, в общем, всего!

     - Не трясись, все в порядке, спасибо тебе, Сережа. А это все – Наташа ткнула пальцем в сторону баяна и ящиков – ну, короче, так надо. Потом расскажем. Пошли!...

     После некоторых прикидок, оказалось, что не виделись они больше двадцати лет. Срок какой-то угловатый получался, но, тем не менее, решили отметить встречу. После недолгих поисков, обосновались тут же недалеко от моста, в недорогой кафешке. Уже там вдруг выяснилось, что спиртным ни кто из троицы давно не балуется.

     - Да не в этом, в конце концов, дело! Хотя удивительно. Раньше-то как мы гудели!... Кстати, насколько мне память не изменяет, последний раз мы виделись тоже в марте, еще в конце восьмидесятых. – Сергей заказал три кофе и друзья, уже чуток остыв от встречи и разогревшись в стенах кафе, всматривались друг в друга, возможно, пытаясь разгладить измененные временем лица воспоминаниями давних лет.

     - И на восьмое марта. В ресторанчике на “Канаве”, – Наташка блеснула хорошей памятью – ты, Серж, тоже мне тогда букет цветов подарил.

     - Тогда Славик с нами еще был и какой-то рыжий матрос с “Вентспилса”, с подругой. Не помню, как звали обоих. Толик, вроде его звали, а ее – хоть убей!...

     Толстая женщина с красным лицом, в серой кофте, застегнутой на одну пуговицу, и домашних шлепанцах, принесла на подносе кофе.

     - У нас тут сами себе берут и сами себе приносят. – Толстые руки по очереди бухнули на стол три чашки и сахарницу. Тело шаркнуло на развороте войлоком подошв и уплыло куда-то за стойку-прилавок.

     - Я сейчас! – Коля встал и выбежал за дверь в неласковый март.

     - Куда это он, Натаха?

     - Куда – не знаю, знаю что ненадолго. Он от меня теперь вообще надолго не отлучается.

     - А в море?... И вообще, рассказывай – где вы, что вы, как вы?

     - За море мы забыли уже. Оба.

     - А шо такое?

     - С прошлого года Николай, как заболел после контракта…  Теперь на него спроса нет. А я пять лет на берегу уже. Не берут. Сначала обещали там и сям, документы обновляла. Только деньги даром угрохала... Та ладно, мы и тут неплохо обосновались. Задумка одна есть, хотим дело открыть. Пока не скажу какое, чтоб не сглазить.

     - А этот балаган с гармошками и песнями? Я подумал, что вы совсем уже оба с забора упали!

     - Та не-е-е! Мы с соседями поспорили, шо так вот в день по сто гривен можно сшибать – и работать не надо. А шмотки это мои, я только у старой шубы рукава отрезала, шоб вид был соответствующий. Гармошку на день у тех же соседей взяли. Я пока ее тут в будке у бабы Маши оставила. Потом заберу… А ты где сейчас?

     - Не, ну вы, блин, как были с Колькой приколистами, так и остались!

     - А шо делать? Так и живем…

     - А я все еще в море хожу. Пока востребован.

     В кафе завалился мокрый Колька и с цветами наперевес прямиком рванул к стойке. Натаха прыснула со смеху. Сергей вскинул в вопросе брови.

     - Каким был, таким и остался. Вечно табанит! Живет через “оп-па, вспомнил!”.

    В углу кафе что-то загудело и зашевелилось, скрипнул и загремел стул. Давешняя барменша вознеслась над стойкой бара с еще более красным от смущения и улыбки лицом. Послышались чувственные “с васьмым мартам” и не менее душевные ”спасибы”. С чувством исполненного долга, рыцарь, потирая руки, вернулся к столику и присел.

     - Ну вот, теперь нормалек. Женщин надо любить. Всех! Рассказывай, Серега!...

     Говорили они долго, постоянно перебивая друг друга. Смеялись, грустили, вспоминали давние времена. А о чем – об этом дальше будет…

 

© 2017 Whitefred-МОРСКИЕ РАССКАЗЫ И ФОТОГРАФИИ СУДОВ.. Все права защищены.
Пригласительные на свадьбу